Makarii NevskiiСлужение миссионерское, как служение апостольское, есть более всего ряд скорбей, болезней и трудов... Мы не говорим о трудностях миссионерских путешествий, которые доводится совершать редко в экипаже, никогда в вагоне, но нередко пешком, на лыжах, часто верхом, на лодке, под дождем, иногда в снежную метель, все это — болезни и труды для тела. Но есть страдания большие — страдания души. Миссионер — страдалец, он страдает душой в начале служения своего от среды, в которую он попадает, там нет ни родной семьи, ни родного общества, ни привычной для него жизненной обстановки. Среди инородцев, сперва чуждых для него по языку, по обычаям, чужой и для них, он чувствует иногда ужасную истому от одиночества; он не обретает здесь человека, с которым мог бы поделиться своим горем, поведать свою скорбь и в дружеском и братском разговоре найти для себя некоторую отраду... Он страдает за юную паству свою, которая ему вручена... Особенно миссионеру больно бывает тогда, когда в юное стадо его вторгаются волки, желающие похитить какую-либо овцу или разогнать стадо.., особенно... когда таковыми волками являются свои родные люди, наши соотечественники, притесняющие новокрещенных, развращающие их или старающиеся возбудить в пасомых недоверие к пастырю.

Не малую тугу для миссионера составляет недостаток материальных средств; таковой недостаток и всегда чувствителен, особенно для семейных, и в начале существования миссии миссионеры буквально нищенствовали... Одежда у них была столь убога, что когда они были посылаемы в ближайший город по делам миссии, то городские жители тотчас узнавали явившегося по одежде его, что он из миссии: на подоле ремки, рукава дырявы, сапоги таковы же. Вот, миссионер отправляется в путешествие. Чем он тогда питается? Утром — чай с сухарями, вечером опять чай с сухарями, иногда, для разнообразия, чай с толокном.

Siluan AfonskiiНевозможно не отметить одну замечательную черту в характере Старца, а именно о его отношении ко всякому несогласному и инакомыслящему. Самым искренним и глубоким бывало его желание понимать такового в наилучшем возможном смысле и не оскорблять в нем того, что для него свято. Он всегда оставался самим собою; он до последней степени был уверен, что «спасение во Христовом смирении», и в силу этого смирения он всей душей хотел понимать всякого самым добрым образом; в каждом человеке он чутко воспринимал его одушевленность, его способность любить Христа.
Мы знаем о беседе Старца с одним Архимандритом, который занимался миссионерской работой среди инославных. Архимандрит этот очень уважал Старца и неоднократно приходил беседовать с ним во время своих пребываний на Святой Горе. Старец спросил его, как он проповедует? Архимандрит, еще молодой и неопытный, жестикулируя руками и двигаясь всем телом, возбужденно отвечал:
— Я им говорю: ваша вера — блуд, у вас все извращено, все неверно, и нет вам спасения, если не покаетесь.
Старец выслушал это и спросил:
— А скажите, Отец Архимандрит, веруют ли они в Господа Иисуса Христа, что Он истинный Бог?
— Это-то они веруют.
— А Божию Матерь чтут они?
— Чтут, но они неправильно учат о Ней.
— И святых почитают?
— Да, почитают, но с тех пор, как они отпали от Церкви, какие же могут быть у них святые?
— Совершают ли они богослужения в храмах, читают ли слово Божие?
— Да, есть у них и церкви и службы, но посмотрели бы Вы, что это за службы после наших, какой холод и бездушие.
— Так вот, Отец Архимандрит, душа их знает, что они хорошо делают, что веруют во Иисуса Христа, что чтут Божию Матерь и Святых, что призывают их в молитвах, так что когда вы говорите им, что их вера — блуд, то они вас не послушают… Но вот если вы будете говорить народу, что хорошо они делают, что веруют в Бога; хорошо делают, почитая Божию Матерь и Святых; хорошо делают, что ходят в церковь на богослужения и дома молятся, что читают Слово Божие, и прочее, но в том-то у них есть ошибка, и что ее надо исправить, и тогда все будет хорошо; и Господь будет радоваться о них; и так все мы спасемся милостию Божиею… Бог есть любовь, а потому и проповедь всегда должна исходить от любви; тогда будет польза и тому, кто проповедует, и тому, кто слушает, а если порицать, то душа народа не послушает вас, и не будет пользы.

Ответ святителя Иоанна Злотоуста на 14 "аргументов" вопрошающим о миссионерской деятельности.

Zlatoust1. «ВСЁ РАВНО ВСЕХ НЕ ИСПРАВИШЬ…»

Свт. Иоанн Златоуст:
«Итак, вследствие того, что ты не можешь научить многих, не пренебрегай и немногими, и пожеланием великого не устраняй себя от малого. Если не можешь обратить сотни, позаботься о десятке; если десяти не можешь, не пренебрегай и пятерыми; если и пяти не можешь, не презирай и одного. Бог определяет венцы, сообразуясь не с числом исправленных, а с намерением исправляющих.»
«Если сегодня не убедишь, может быть, убедишь завтра; и если никогда не убедишь, сам ты все равно получишь совершенную награду. Если не всех убедишь, можешь убедить некоторых. Так и апостолы, хотя и не всех убедили, получили награду за всех, так как ко всем обращались со словом проповеди».

Слово 6 Об учении и наставлении. Златоуст, Т.12, Ч.2.

 

2. «НЕЛЬЗЯ ЧЕЛОВЕКУ СРАЗУ РАССКАЗАТЬ ВСЁ ПРАВДУ, ОНА ЕГО МОЖЕТ ОТПУГНУТЬ ОТ ЦЕРКВИ…»

Свт. Иоанн Златоуст:
«Я излагаю вам не свои законы, а толкую письмена, нисшедшие с небес; и тот, кому вверено такое служение, должен или смело сказать все, что заключается в них, ища всюду лишь пользы слушателям, а не удовольствия, или же, опасаясь враждебности слушателей, потерять чрез такую неуместную угодливость и свое собственное, и их спасение. А что скрывать что-либо из божественных законов весьма опасно как для говорящего, так и для слушающих, и что наставники, когда они не сообщат без малодушия всех заповедей Божиих, судятся как виновные в убийстве, в свидетели и этого представлю вам опять Павла.»
«Если мы будем говорить только одно приятное, то когда приобретем вновь утерянное, когда принесем пользу? Но существует, скажешь, много еретических сект и переходят в них. Пустое это слово. «Лучше один... творящий волю Господню, нежели тысяча беззаконников» (Сир.16:3)».

Слово 6 Об учении и наставлении. Златоуст, Т.12, Ч.2.

 

200 Apostol-Pavel1. Посему, имея по милости Божией такое служение, мы не унываем;
2. но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом.
3. Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих,
4. для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого.
5. Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса,
6. потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа.

(Второе послание к Коринфянам 4:1-6)

Толкование святителя Феофана Затворника: Слово благовестия самодейственно 

Быв избраны разносить слово благовестия, говорит Апостол, мы всю заботу обращаем на то, чтобы ничего к нему не примешивать, а представлять его совести каждого в его чистоте. Быв принято совестию, оно само уже производит свое дело; развивает покаяние и приводит ко Господу, о имени Коего дается отпущение грехов. Так идет обращение язычников. Иудеи обращаются чрез закон и пророков, если не омрачаются умы их суеверием, а язычники обращаются действием совести и страха Божия, лежащих в духе человека, если сии стихии Божии не заглушены действием бога века сего. Вот тайна действия благовестия нашего, которому ныне воссиять благоволил Господь во тьме века сего, как первоначально повелел воссиять свету из тьмы.

"Сего ради имуще служение сие, якоже помиловани быхом, не стужаем си…" (Второе послание к Коринфянам 4:1)

Сего ради: по причине такого преславного плода в верующих, производимого благовестием нашим, мы, «имуще служение сие», то есть служение благовестия, вверенного нам по милости и человеколюбию Божию, «не стужаем си», не унываем, не тяготимся трудностию дела, не останавливаемся пред препятствиями, все зависящее от нас с охотою делаем, ради того, что от этого исходит такое благо для вас и всех верующих.

Цель Апостола – держать внимание на небесном происхождении благовестия, чтоб иметь основание в конце сказать, что если разливается ныне такой свет ведения, то это потому, что воссиял его Бог, повелевший первоначально воссиять вещественному свету. «Для сего он употребляет такой оборот речи, которым показывает, что все зависит не от собственных его совершенств, но от человеколюбия Божия; почему и говорит: «имуще служение сие», то есть мы ничего не привнесли своего, мы только служители у Бога и исполнители данных от Него наставлений. Посему он и называет свое апостольское делание не начальствованием, или водительством, а только служением. Но и этим еще не довольствуясь, говорит далее: «якоже помиловани быхом» то есть и то самое, что мы поставлены служителями (благовестия), и сие зависит только от милости и человеколюбия Божия. «Не стужаем си», то есть и то, что мы не унываем, и сие надлежит приписать человеколюбию Божию. Ибо слова: «якоже помиловани быхом», должно относить как к служению, так и к сим словам: «не стужаем си». Он говорит этим, что кто удостоился столь великих и многих благ, и удостоился только по милости и человеколюбию Божию, тот ничего не делает великого, сколько бы ни трудился, каким бы ни подвергался опасностям и какие бы ни терпел искушения. Оттого мы не только не унываем, говорит, но еще радуемся и дерзаем» (святой Златоуст).

Святитель Иннокентий, митрополит Московский и Коломенский. Наставления священнику, назначаемому для обращения иноверных и руководствования обращенных в христианскую веру.

Оставить родину и идти в места отдаленные, дикие, лишенные многих удобств жизни, для того, чтобы обращать на путь истины людей, еще блуждающих во мраке неведения и просвещать светом Евангелия еще не видевших сего спасительного света, — есть дело поистине святое и равноапостольное. Блажен, кого изберет Господь и поставит на такое служение! Но сугубо блажен тот, кто со всею ревностью, искренностью и любовью подвизается в деле обращения и просвещения, перенося труды и скорби, встречаемые на поприще своего служения! Ибо мзда его многа на небеси. Но горе тому, кто, призван и поставлен благовествовать, и не благовествует! И еще горше тому, кто прошедши сушу и море для того, дабы обратить других, делает обращенных сынами геенны, сугубейшими себя!

И так ты, иерее, поставляешься на такое дело, за которое ты или внидешь в радость Господа твоего, яко добрый и верный делатель его, или приимешь лишшее осуждение, как лицемерный, лукавый и ленивый раб Его. И да сохранит тебя Господь Бог от последнего, и да даст тебе желание и силы достигнуть первого.

Находясь на месте служения твоего, ты будешь иметь особенные и различные обязанности, во-первых — духовные, как священнослужитель и проповедник слова Божия, во-вторых — внешние, как член состава благоучрежденного управления общества; а потому для руководства твоего здесь предлагаю тебе наставления, касающиеся тех и других.

Часть 1. Главнейшие наставления, касающиеся духовных обязанностей веропроповедника.

I. Приготовление к веропроповеданию
Наставления, касающиеся сего предмета, довольно ясно означены в указе 1777 года, где сказано, "чтобы он (проповедник) не считал исполненным звание и долг свой в торопливом сподоблении крещения (обращаемых им), а старался бы внушить им и силу христианского учения, и руководствовать ко всякому благонравию, без чего крещение, дикарям преподаваемое, едва ли не может назваться злоупотреблением одного из величайших таинств христианской веры".